Магия отступника - Страница 139


К оглавлению

139

Отсюда он видел, что нанес серьезный удар и тому и другому, но до полного уничтожения, о котором он мечтал, оставалось далеко. Людям удастся найти здесь убежище, да и стены форта, хотя и обугленные во многих местах, а в одном и до сих пор тлеющие, все же не слишком пострадали. Каваллу, расквартированную в Геттисе, ночное нападение скорее разъярит, чем устрашит. Он потерпел поражение. Серьезное поражение. Пока он наблюдал, небольшой отряд всадников под полковыми знаменами выехал из города, объезжая окраины. Мальчик-солдат предусмотрительно послал Утеса за холм, скрываясь из виду. Он чувствовал себя трусом из-за того, что сбежал в одиночку. Где теперь его люди? Несколькими днями раньше он презирал их, полагая, что заслуживает под свое начало лучших войск. Быть может, правда в том, что именно таких солдат он и заслуживает, столь же зеленых, как и он сам, столь же неспособных учесть все возможные случайности. Он повел в бой не обученные войска, а шайку грабителей. И если он хоть что-то понимает в гернийцах, те вышлют карательный отряд еще прежде, чем будут потушены пожары. Пора уходить самому и уводить остатки армии в безопасное место.

Мальчик-солдат стиснул зубы. Он бросил свои войска — нехотя, но бросил. Теперь он высмеивал собственную глупость. Он рассчитывал ворваться в город, нанести сокрушительный удар, исчезнуть, а затем вернуться и завершить дело. Вместо этого — вот он здесь, один, как и все его воины. Оставалось надеяться, что они не забудут вернуться на место встречи. Он будет ждать их там. Большего он ни для кого сделать не может.

Светало. Утес пробирался по рыхлому снегу в неглубоких лощинах между холмов, извилистым путем направляясь к месту встречи. Мальчик-солдат надеялся, что его воины сообразят не попадаться никому на глаза, пока добираются до леса предков. Он старался не думать о них — бредущих пешком, по непогоде, к которой они не привыкли, измотанных, голодных, замерзших и, возможно, раненых. Он заставил себя забыть о собственных нарастающих голоде и усталости, о стуже, находившей каждую прореху в его одежде. Когда понадобится, он взглянет им в лицо. А пока ему следует добраться до места встречи живым.

Дважды его извилистый путь выводил его чересчур близко к дороге. Время от времени он слышал гневную перекличку труб. Гернийская конница выслеживала отставших налетчиков. Он пытался подбодрить себя размышлениями о том, как умело прячутся в лесу спеки, но я напомнил, что летние уловки могут и не сработать зимой. На скелетах кустов не осталось покрова листвы. Люди оставляют в снегу следы.

Утро уже было в самом разгаре, когда мальчик-солдат добрался туда, где они разбили лагерь прошлой ночью. Поначалу его порадовало, что первым сюда прибыл кто-то другой. Он узнал лошадь Дэйси и нескольких ее воинов. Он стиснул зубы от одной мысли, что она, возможно, преуспела там, где он потерпел неудачу: город пылал, а ей, похоже, удалось отступить, сохранив порядок в войске. Дэйси сидела на поваленном бревне, спиной к мальчику-солдату, у крохотного костерка. Он учуял запах готовящейся пищи и, несмотря на бурчание в желудке, нахмурился. Сейчас не следовало разводить костров — ничего, что могло бы выдать их местоположение.

Все эти размышления улетучились прочь, стоило одному из кормильцев Дэйси, сидевшему у ее ног, заметить его. Он радостно вскрикнул, вскочил на ноги, бросился через снег к мальчику-солдату и умоляюще протянул к нему руки, до локтей красные от свежей крови.

— Я не могу остановить кровь, великий, а она говорит, что ее магия ушла, — забормотал он, еще не добежав до стремени Утеса. — Они ранили ее железом! Скорее, скорее сюда, ты должен ее вылечить!

Как же они верили в него — и совершенно неоправданно. Воин попытался перенять окровавленной рукой поводья Утеса. Однако могучий скакун уже достаточно натерпелся. Он вскинул голову и даже слегка привстал на дыбы. Мальчик-солдат успел высвободить одну ногу из стремени, готовясь спешиться. Когда Утес вновь опустился на все четыре ноги, он неловко соскользнул с его спины. Каким-то чудом он устоял и даже ничего себе не вывихнул, но ему пришлось отступить в сторону, в глубокий снег, чтобы сохранить равновесие. Он отмахнулся от попыток стража Дэйси его поддержать.

— Куда ее ранили? — резко спросил он. — Покажи.

От отчаяния у него замерло сердце. Мальчик-солдат мало что знал о том, как лечить огнестрельные раны, но сейчас не мог этого показать. Он направился к Дэйси вслед за ее кормильцем. От бурлящего котелка с кашей расходились волны ароматного пара. Он обернулся в его сторону, невольно прикрыв глаза. Он страстно тосковал по еде, едва не сходил с ума от голода. Воин явно это заметил.

— Великий, пожалуйста, позаботься о ней. А я пока приготовлю для тебя пищу.

Ему следовало бы приказать, чтобы они немедленно потушили огонь. Однако он лишь оцепенело кивнул и повернулся к Дэйси. Та выглядела ужасно и словно бы и не заметила его. Она сидела на бревне, ссутулившись и сцепив руки на животе. Другой кормилец стоял перед ней на коленях прямо в снегу, отбросив меч. Когда мальчик-солдат приблизился к ним, молодой человек поднял на него взгляд, в котором стыл едва сдерживаемый страх. Обеими руками он прижимал к ноге Дэйси сочащуюся красным тряпицу.

— Кажется, кость сломана, — пробормотал он дрожащим голосом. — Ты можешь ее исцелить?

Нет.

— Дай мне взглянуть на рану.

Дэйси не издала ни звука, когда мальчик-солдат неловко опустился перед ней на колени. Ее лицо побелело сильнее, чем могло бы от холода. Вокруг ступни снег растаял от алой крови.

139